Выборы в новом свете

Накануне выборов в украинский парламент наш американский спецкор рассказала, как проходят выборы в США. Об этом сообщает life72.in.ua со ссылкой на СМИ.

После того, как я «изменила» «Днепру вечернему», отдав свой материал для публикации на американском ресурсе, я клятвенно пообещала главреду «Вечёрки» Ирине Авраменко, что напишу специально для любимой газеты.

25-3

Когда я только приехала в США, для меня новым было всё - я так и рвалась поделиться с земляками впечатлениями. Со временем многое стало казаться обыденным, появились сомнения: а стоит ли об этом писать? Кому это интересно? Ну, Манхэттен. Ну, небоскрёбы. Ну, белки в парках. Ну, бесплатная вода в кранах – звериный оскал капитализма. Ну, жара летом – Днепр этим не удивить...
Но недавно я участвовала в выборах. И решила, что вот этот мой опыт как раз и стоит описать для земляков!
25 июня были уже третьи выборы, на которых я работала переводчиком.
Выборы в США проводятся по вторникам. Вроде, традиция восходит к тому, что Отцы-Основатели старались сделать так, чтобы проголосовать смог каждый гражданин США. Воскрсенье исключалось – христиане должны в этот день идти в церковь, а не на избирательный участок. И вообще отдыхать, проводить время с семьёй. Понедельник? А вдруг не успеют добраться из дальних фермерских хозяйств? Сошлись на вторнике. Традиция сохранилась по сей день – несмотря на то, что количество избирательных участков возросло, а время в пути сократилось. Даже не знаю, чего тут больше: приверженности традициям или неповоротливости американской бюрократии. Нынче, например, выборы 25 июня совпали с последним школьным звонком. Изменить традиционный день выборов или традиционный день последнего звонка – это дерзкое вмешательство в алгоритм, и ни один американский чиновник не стремится проявлять здесь инициативу.

25-2
Инициативу чаще проявляют выходцы из наших стран. Так, инициатива привлечь к выборам русских переводчиков – наша. Если говорить о Нью-Йорке, то русскоязычные – третья по численности языковая группа в мегаполисе. Если не брать в расчёт английский, которым в идеале должны владеть все, то далее по количеству говорящих следуют испанский язык, китайский и русский.
Как-то сложилось, что испанские и китайские переводчики работали на выборах всегда. На избирательном участке у них свои столы с полагающимися материалами, они считались чуть ли не членами избирательной комиссии, их труд оплачивался централизованно.
Пару лет назад политические активисты Нью-Йорка добились того, чтобы русскоязычные избиратели города тоже могли получать квалифицированную помощь переводчиков. Федеральные власти, конечно, ничего менять не стали (помним про неповоротливость бюрократической машины!), а вот мэр Нью-Йорка идею поддержал, и даже согласился оплачивать её воплощение из городского бюджета.
Прошлым летом из разных иммигрантских сообществ, в которых я состою, почти одновременно пришли письма: мол, на выборы в ноябре нужны русско-английские переводчики! Хотите – вот ссылка для регистрации!
Я зарегистрировалась – было любопытно. Да и денег пообещали – вполне заманчивую сумму!
Уже в сентябре мне позвонили – телефонное интервью на профпригодность. Попросили что-то перевести на русский, что-то – на английский. По традиции выдержали время – около недели — и пригласили на личное интервью. Потом забросали письмами – надо было подтверждать адрес проживания, наличие права на работу в США, бесконфликтность (по времени) в течение всего дня выборов, и на выбор – один из двух дней оплачиваемой стажировки.
На стажировку пришло человек 500. Как выяснилось, это были переводчики не только с русского, но и с идиша, и с креольского.

25-1
Я вошла в большой зал с плотными рядами стульев. Свободных мест не было. На одних стульях сидели люди, на других стояли рюкзаки – я так поняла, что пришедшие раньше обозначили свои места и отошли. Или, может, кто-то занимал места для знакомых. Скромно примостилась на ковролине под окном, рядом с розеткой — всё равно надо было зарядить телефон! На большом конференционном экране после логотипа PowerPoint появился текст. Девушка с микрофоном начала его читать. Это была информация о выборах, права и обязанности переводчиков. Кто-то смотрел по сторонам – очевидно, слушая; кто-то читал написанное на экране; кто-то вчитывался в бумаги – поглядывая то на бумаги из папок, то на экран, как бы сверяя текст. Я заволновалась – почему мне никто ничего не выдал и не прислал для распечатки?
Дождавшись перерыва, спросила парня, откуда у него папка с бумагами. Он улыбнулся: из рюкзака! И только тут я обратила внимание, что все рюкзаки на стульях – однотипные!!! Оказывается, они полагались каждому, кто пришел на стажировку!
Во время перерыва я получила ещё один, как говорят по-английски, «кусочек информации». Коллеги роптали, что нам, «как и в прошлый раз», не будет позволено приближаться к избирательному участку ближе, чем на 100 футов (чуть больше 30 м – Н.Р.); а что, если дождь? Предполагаемая ситуация показалась мне настолько нелепой, что я абсолютно не обратила внимания на эту страшилку.
После перерыва были практические занятия: мы, разбившись на группы, задавали друг другу вопросы, просили что-то перевести, изображали из себя избирателей, полицейских, журналистов, VIP-персон.
В конце нас попросили проверить наличие материалов в папках и содержимое рюкзаков. Бумаги тут не жалеют. В папках были все тексты, которые мы просмотрели-прослушали за день, включая примерное описание возможных внештатных ситуаций и инструкции, как в этих случаях действовать и что говорить; протоколы, которые надо будет заполнить в течение рабочего дня; перечень содержимого рюкзаков. А в рюкзаках — .....! Зонт, пончо, водооталкивающая накидка, носки/перчатки, утеплительные пакетики, шапочка, повязка на голову-уши, блокнот, карандаши, ручки, кружка-термос, фонарь на батарейках, power bank... Потом нас пригласили выбрать флисовые куртки и ветровки – они были разных размеров. Мне как старшей по участку(?) – на каждом участке должно быть 2 переводчика – выдали ещё и рулетку: отмерять непонятные 100 футов.
Предварительно нам предложили выбрать, в каком районе мы хотели бы работать. В моём Бронксе избирательных участков с русскими переводчиками не оказалось, и я выбрала Sea Gate – самый удалённый район Бруклина — рассудив, что желающих туда будет немного, поэтому шансы у меня высокие.
Недели за две я стала изучать погноз погоды на день выборов – 6 ноября 2018 года. Хоть тут и шутят, говоря о чём-то крайне неопределённом: «точный, как прогноз погоды по Нью-Йорку!» — сайт Gismeteo с упорством показывал шквалистный ветер и ливни. Мысль о «100 футах от участка» показалась мне ироничной.

25-4
Накануне выборов прогноз не изменился. В 4:40 следующего дня я отправилась на участок – он был недалеко. Там уже копошились члены избирательной комиссии. Я по инструкции позвонила супервайзеру – мол, пришла! Услышала, как рядом звонит женщина с русским акцентом – да, это оказалась моя коллега Галина. Галина приехала на машине, ей удалось запарковаться напротив.
На участке, услышав акцент, сразу напомнили нам о правиле 100 футов для русских переводчиков. Мы достали рулетку и послушно стали отмерять. Приехала наша супервайзер на мини-вэне – нам выгрузили стол, два стула, фирменную скатерть и массу агитационных плакатов: мол, здесь осуществляют перевод для русскоговорящих избирателей!
Забегая вперёд, скажу, что в тот день был ураган. Не такой страшный, как ещё памятная тогда «Мария», но всё же ураган. Мы пытались прятать документы в коробку под стол, накрытый длинной и вроде плотной скатертью. Где там! Ураганный ветер задувал хлеставший дождь и под стол. Нам было милостиво разрешено посещать туалет в здании избирательного участка. Галина сообразила, что на трубе отопления там можно украдкой сушить документы, замаскировав их нашими же сушившимися джинсами. Даже не знаю, как мы выдержали бы эти 17 часов, если бы не машина! Когда ливень усиливася, мы по очереди прятались в машине, переодевались в сухое, отогревались горячим кофе. Когда на какое-то время дождь стихал – подходили избиратели, просили помочь им разобраться в том или ином вопросе. Мы добросовестно работали.
По регламенту нам было положено каждому по 2 часовых перерыва – на ланч и на обед – и по два часа на собственное голосование.
К вечеру погода смилостивилась над нами: ветер поутих, даже дождь прекратился. Около 10 вечера приехала наша вторая супервайзер (они работали посменно, по 9 часов), забрала наши вымокшие-высушенные документы и оборудование. Рюкзаки с их содержимым остались нам – мы вернули только фонарь и power bank.
Второе моё дежурство на выборах было в феврале. Мне прислали приглашение уже из офиса, занимавшегося организацией работы переводчиков — я была в их базе данных. Я согласилась – решив, что отказаться никогда не поздно. Почему-то была уверена, что два раза подряд урагана в день выборов просто не может быть. Ну, и машина Галины была надёжным местом для обогрева. Мы договорились, что будем снова стараться попасть на тот же участок и тоже вместе. Снова была стажировка, и снова нам выдали рюкзаки со всем необходимым.
На этот раз нас уверили, что нам разрешено будет работать внутри; к тому же, появилась возможность выбирать регламент работы: 1) весь день; 2) с 5 утра до 2 часов дня; 3) с часу дня до 10 вечера. Мы выбрали весь день.
Избирательный участок в этот раз был в средней школе, в спортзале. Испанские и китайские переводчики привычно поставили свои столы возле столов членов избирательной комиссии. Глава комиссии, поколебавшись, разрешила мне поставить стол в крохотном вестибюльчике, через который проходили трубы отопления. Команда избиркома была абсолютно другая: мне помогали и разложить стол, и прикрепить постеры, и даже предлагали пользоваться их электрическим чайником. В большом спортзале было прохладно. В моём «предбаннике» было тепло, да к тому же трубы отопления были закрыты металлическими листами – получилась такая себе печка! Мои коллеги приносили туда свои бутерброды — подогревать!
Конец февраля выдался не таким уж морозным. День выборов был солнечным. Активность избирателей была куда выше, чем в период ноябрьского урагана. Люди охотнее обращались за помощью – ведь не надо было стоять под ливнем возле стола переводчика и объяснять свои проблемы. Я несколько раз воспользовалась разрешением заходить с избирателем на участок и сопровождать его до кабины голосования – если он не мог напрямую пообщаться с членами избиркома без переводчика. Вот тут-то я смогла понаблюдать, как проходит сам процесс голосования! Во многом, как у нас. Человек с документом, в котором указан адрес его проживания, выясняет, у какого стола ему выдадут бюллетень. Подходит. В списках находят его фамилию, сверяют личные данные, он получает бюллетень, расписывается. За каждым столом сидят два человека: представитель от республиканцев и от демократов. Кабинки выглядят иначе, чем у нас. Там «рукава» — когда-то фотографы пользовались похожими, чтобы не засветить плёнку! Очевидно, чтобы нельзя было произвести какие-то манипуляции типа фотографирования бюллетеня. Возле фамилий кандидатов – овалы: соответствующий овал нужно тщательно заштриховать. Избиратель выносит из кабинки бюллетень с заштрихованным овалом, вставляет его в сканер – всё, голос засчитан!
Мы, переводчики, ни в коем случае не имеем права прямо или косвенно влиять на выбор избирателя. Но выходя из зала для голосований, люди всё же делятся эмоциями. Как и у нас, формула такая: «Скажи мне, сколько тебе лет, и я угадаю, за кого ты голосуешь». Или наоборот: «Скажи мне, за кого ты голосуешь, и я угадаю, сколько тебе лет». Старшее поколение уважает «жёсткую руку». Молодёжи ближе демократические идеи. Сплошь иммигрантский Нью-Йорк (более 60% жителей родились вне США) традиционно голосует за демократов. Исключение составляет русскоязычный Брайтон. Я пока не голосую. Я ещё не гражданка США — у меня статус постоянного жителя с правом работы. Три дня в году – в феврале, в июне и в ноябре - я работаю переводчиком на выбрах. В остальное время? Об этом – в следующих репортажах!
Нина РУМЯНЦЕВА


Источник: “http://dv-gazeta.info/vechyorka/obschestvo1/vyiboryi-v-novom-svete.html”

ТОП новости

Вход

Меню пользователя